Шахматы судьбы. Глава 17. Время зимнего солнцестояния.

Йоль. Время, когда начинается полночь года. Самое тёмное, но и самое загадочное. С одной стороны, небеса открыты и все силы небесные рядом. Но с другой стороны, открыты и другие врата, через которые в наш мир проникают существа разрушительные и грозные. Время сновидений о себе истинной. О своих светлых и тёмных сторонах.

В это самое время Трейси и Соня снова собирались на занятия в Гластонбери. В круг сестёр-жриц и наставниц храма Великой Богини.

Вот уже упакован чемодан с самыми необходимыми вещами. Но самое важное в них то, что нужно для ритуала. Платье серого цвета и лёгкий, невесомый, словно порыв ветра, шарфик из серебристой органзы. Изящные серьги-подвески с лёгкими, белоснежными перьями, которые оставили лебеди на склонах волшебного Тора. Это для себя, любимой.

Для общего алтаря бережно завёрнуты и упакованы в коробочки:  Маленький, но звонкий меч, искусно сделанная копия знаменитого меча польского короля Болислава Хороброго, который стучал им в золотые ворота Киевского града. Скипетр с крошечным, но настоящим, глубокого синего цвета сапфиром. Загадочно мерцающий, прозрачный, словно кусок льда, кристалл хрусталя.

Серая сова, седой дракон ветра и весёлая птичка Робин с оранжевой манишкой на груди — священные животные богини зимних ветров.

И главный артефакт — колесо, сплетённое из ивовых ветвей, с восемью спицами. Символ поворота Колеса Года от темноты к свету.

Мчится поезд, унося подруг из Лондона в края, наполненные магией и волшебством кельтских мифов и легенд.

Вот уже пронеслись за окнами заснеженные вершины Сноудонии. Сказочный вокзал Бристоля и мокрый, холодный ветер уже рвёт с головы шапку, чтобы растрепать волосы отважным подругам путешественницам. Час на автобусе — и распахиваются двери храмового центра, где вновь встречаются те, кто когда-то, много веков назад, произнёс обет жрицы.

Печать храма и данных обетов остаётся с нами навсегда. Они прописаны в кармическом и астральном теле и заставляют нас снова и снова видеть во сне далёкие страны и давно исчезнувшие миры. Пробуждают к практикам и приводят в круг своих сестёр и братьев по древней вере.

Вот только храм в том прошлом, был не один. Человечество сменило множество богов за тысячелетия. Вот и ищем мы по белу свету те места, где на протяжении веков приносили клятвы верности в жреческом кругу.

Храмы разрушены, боги забыты и только в сновидениях мы возвращаемся туда, пытаясь завершить то, что было начато.

Но надо ли повторять то, что уже было? Может пойти дальше? Но старые клятвы крепко держат нас в своих руках, пока не проснёмся.

Но пока длиться время Йоля, мы можем осознанно войти в наши сновидения прошлых жизней и нащупать золотую струну, что играет нашими воспоминаниями и сыграть мелодию, которая приведёт к пробуждению.

Но всему своё время. Чтобы ощутить желание снять печати клятв и обетов традиции, надо сначала вспомнить их, наиграться и захотеть освобождения.

Каждая женщина, пришедшая на практики Йоля, над свечой заявила, зачем она пришла. Каждая закрутила серебряное Колесо Судьбы Арианрод на алтаре.

Соня давно жаловалась, что её часто не видят окружающие. Или видят в ней какого-то монстра. Она хотела разобраться в происходящем. Сколько можно снимать с себя личины, которые мешают ей реализовывать себя в работе. Десяток масок монстров с себя снимешь, но под ними ухмыляются следующие.

Трейси… Трейси снова просила снять пелену невежества и открыть мудрость мира. Она была готова к любым ответам.

Каждой ученице в храме вручили веточку падуба. Священное дерево, помогающее в практиках времени зимнего солнцестояния. Его качества это баланс и правосудие. Он помогает принять реальность здесь и сейчас. Но его главный символ это душа, идущая сквозь цикл перерождений.

Падуб. Вечно зелёный спутник древней прародительницы множества народов туманного Альбиона, богини Дану. Острые листочки бережно защищают от сил зла. давая возможность уходить в самую глубину самости и выстраивать баланс внутри себя. Только под защитой можно идти в прошлое. Ведь никогда не знаешь, что вынырнет из глубокого омута собственных ошибок.

Ритуал призыва сестры Моргены Авалона Тириное — и вот уже серебряный столб из пылинок, танцует женской фигурой над алтарём в лучах слабого йольского солнца. Это старуха Тириное, сновидящая мир от начала времён, прибыла на наши молитвы.

Древнее создание, самая старшая из сестёр Морген Авалона. Она помнит наш первый мистический опыт и первую молитву. Её взор проникает до самых костей, чтобы явить нам нашу истинную сущность без масок и кружевных лент Эго.

Она здесь, чтобы помочь связать прошлый опыт с настоящим и сделать его useful в здесь и сейчас. Её рассказ может казаться волшебной сказкой, но в её словах ни капли лжи. Всё, что она откроет, — это о нас.

Нам это может не понравиться. Но каким бы грязным и жестоким этот колодец памяти не был, его придётся принять, как свою Тень, что идёт вместе с нами из воплощения в воплощение.

Поэтому закройте глаза и крепко сожмите уста, чтобы не пропустить ни капли из её кубка мудрости, где нет добра и зла, белого и чёрного.

Взмах крыла вещей совы уносит привычный мир и погружает в тонкое марево света прошлой памяти своих воплощений.

Мы опускаемся вниз, в materia prima алхимического процесса регенерации, чтобы обновлёнными встретить лучи новорождённого божественного Солнца.

Всё глубже и глубже уходим в землю с каждым вдохом-выдохом. Только тут в полном молчании и тишине, можно услышать себя. Сбросить с себя покровы кожи и тканей и остаться обнажёнными костями, основой основ своего физического тела. Ощутить наши опоры, белые сияющие скалы над бурным океаном эмоций и чувств. Пусть бури и хаос унесут наши иллюзии и невежество, чтобы освободить место для нового.

Ощутите свои лопатки. Там где находятся ваши крылья.

Сколько раз их ломали, вырывали с мясом, наносили удары в спину. Но каждый раз они пробуждаются и возрождаются, чтобы вознести нас над миром боли и увидеть в нём опыт.

Соня и Трейси погружались по нити воплощений туда, куда важно было добраться для реальной жизни здесь и сейчас. Где можно получить ответы на свои вопросы.

— Девочки! — громким голосом Грама созывала учениц в храм. — На занятия! На занятия!

Свой призыв она усиливала, ударяя в большую медную чашу, что висела возле храма на тяжёлой дубовой перекладине.

— Бомммм… бомммм… — звуки тяжёлым звоном разрывали туман, прокладывая тропинки к храму.

Лёгкими ланями юные девы, подобрав подолы одеяний, со всех сторон поспешно летели на призыв наставницы.

Грама смотрела, как девушки заходят в храм, приговаривая:

— …Фрайда, Эрба, Дона, Кива, Боната, Крейрви, Гвенна. И где же Джени и Брина? Где эти две несносные подруги?

— Джееееенииии! Бриииииннннааа!

Возле реки две подруги сидели, обняв колени и глядели в воду.

— Эрба сказала, что если сделать подарок нимфе Брю, а потом долго смотреть в воду, то увидишь в ней суженного.

— Она тебя обманула. Наставница Гвави говорила, что никто из нас не имеет права выходить замуж. Мужчин мы можем иметь сколько угодно, но замуж нам не положено.

— Тогда я смогу увидеть того, кого полюблю.

— А няня Грама говорит, что любовь не приносит счастья ни жрице, ни её избраннику.

— Грама просто глупая старуха. — Брина бросила в воду веточку и та медленно закружилась на водной глади. — Посмотри на Гвави. Она постоянно каждую лунную кварту проводит в доме Блайна. И выглядит очень радостной, когда возвращается в дом служителей храма.

— Не знаю. Я ещё не думала над тем, что происходит между женщиной и мужчиной, когда между ними вспыхивает огонь.

— А могла бы и подумать. На тебя давно засматривается Рйан. А какой у него меч. И не только меч, — прикрыв рот ладошкой, Брина хитро засмеялась. — Поговаривают, что на него засматривалась даже Гвави.

— Ну вот пусть Гвави к нему и бегает по ночам.

В реке что-то возмущённо плюхнулось.

— Джени, ты бы не произносила при нимфе Брю такое, после подношения. А то отведёт его глаза к Гвави, а ты будешь себе локти кусать. У Рйана свой дом и парочка рабов. Или тебе нравится стирать бельё старших жриц и мыть котлы?

— Это пока мы младшие и учимся. Потом будем в храме старшими, а новенькие будут выполнять эту работу.

— Ну да! Грама вон, до сих пор ходит с корзиной к реке.

— Грама мне сказала, что когда-то потеряла в реке кольцо. Вот и ходит, а вдруг его волны на берег вынесут.

Из тумана появилась мужская фигура. Рельефные мышцы ясно демонстрировали окружающим, что это сильный воин. По древней традиции, с плеч до запястий вились синие спирали тату. Искусный мастер вплёл в завитки огамическую вязь. Сила, ловкость, верность — можно было прочесть, если внимательно присмотреться. На груди воина широко разевал пасть грозный дракон, а на спине раскинулись два огромных крыла. Хвост небесного защитника кельтов уходил под синий плед, который охватывал крепкие бёдра. За широкий кожаный пояс был заткнут кинжал с рукоятью, оплетённой красной нитью.

— Ну вот, стоит Джени вспомнить о Рйане, как он тут как тут. — Брина нежно провела пальчикам по сильной руке мужчины.

Дженивер смущённо дёрнула подругу за руку.

— Всех девушек зовут в храмовый дом, — голос воина даже не дрогнул, хотя Брина и вложила в своё прикосновение страсть острых коготков куницы.

— О Великая Рогатая! — воскликнула Джени. — Сегодня же ритуал открытия крыльев! Брина, скорей! И девушки скрылись в тумане, который услужливо распахивал перед ними свои тропы.

Мужчина глубоко вздохнул и посмотрел в медленно текущие мимо воды реки. Что может быть хуже, чем влюбиться в будущую жрицу? Капризные и своенравные служительницы храма Великой Богини. Даже друиды не хотят с ними связываться. Женское царство Инисвитрин. Сколько мужчин тут оставило свои души и стало рабами страсти и храма. Привораживают, привязывают мужчин по своей прихоти. Пришёл сюда, чтобы выполнить последнюю волю матери, а остался на месяцы из-за ореховых глаз Джени. Но Йоль не вечен. За ним придёт Имболк и Остара. А там и Бельтайн зажжёт огни ночей любви. Жрица должна будет выбрать мужчину и Рйан не собирался её уступать никому.

А из-под воды на него смотрела нимфа реки. Она видела много мужчин. Этот был не лучше и не хуже других. Но она видела, как он смотрел на юную Джени. Ох уж эти люди. Вечно ищут любовь, а находят скуку семейной жизни, измены, ревность и печаль. Дать ли ему шанс? А почему бы и нет? Это будет забавно и точно изменит ход истории юной жрицы и воина.

И волна из-под коряги плеснула на берег, блеснув золотым кругляшом.

Рйан оторвал взгляд от речных волн и собрался возвращаться в посёлок, но как-то неудачно поставил ногу и шлёпнулся прямо в мутную воду на кромке берега. Опираясь о влажную землю, чтобы подняться, воин внезапно ощутил под ладонью маленький круглый диск. В грязи, подмигивая своим “оком”, мерцал золотой амулет друидов “Щит Фиона”, ожидая, когда воин возьмёт его в руки.

Нимфа реки Брю рассмеялась. Ей нравилось сочинять истории. Но ещё больше ей нравилось их создавать. И сейчас на её глазах, рождалась новая легенда. Надо будет рассказать её Грибнице. Та тоже любила нашёптывать волшебные рассказы в слушающие уши. И плеснув волной, Нимфа понеслась искать подружку, чтобы похвастаться своей находчивостью.

Copyright © Эжени МакКвин 2017

 

Вернуться к оглавлению

 

Поделиться в соцсетях

Добавить комментарий

Лимит времени истёк. Пожалуйста, перезагрузите CAPTCHA.