Песни вельвы. Часть 2. Глава 30. Молодые боги.

Пир-братчина завершена. Кости рыбы-чудовища возвращены в омут озерный. Да сердце не спокойно у Хейд. Смотрит она внимательно на свою младшую товарку и не может понять. Вроде и она это, но и не она тоже. Движения знакомые, да изгибы чуждые. Взгляд ясный, но плывет если присмотреться внимательно. Да и Бьярт на нее косо поглядывает. Словно разладилось между ними. Опять что-ли старая Лоухи в омуте курицу топит жертвенную, все никак остановиться не может с Гюрятой, жадной до любви ярловой.

А деньков то осталась совсем ничего, до отплытия ладьи к берегам северным. Ну что же, все равно жизнь отмеренную не удлиннишь и  не укоротишь. Звенья ее цепи давно на небесах скованы да подсчитаны.

Болотная лосиха-оборотень, ведьма вепская и вёльва северная перед богинями равны. Силы у обоих не свои, а свыше данные. Пусть на этих землях живут древние боги, но и они не вечны. Словене с собой своих привели. Викинги пришли и ушли по своим речным дорогам на водных конях-ладьях, а этим тут вместе жить. Столкнуть надо их лбами. Тем более по рождению Йеруна склавинка. Вот пусть славянские порождения ее под защиту возьмут. Надо поговорить с ней об этом.

На бревне возле дома подруги сидели и любовались колесницей Соль-Солнца, направляющей своих коней к горизонту. Унге наматывала нить на веретено, а Йеруна сидела рядом, уставившись на крутящееся янтарное пряслице.

-Как Бьярт? Доволен удачей?-спросила жрица-кривс.

-Да, наверное.- ответила вёльва.

-Как ты можешь это не видеть? В спальне нежен и ласков?

-Не знаю. Как сумерки пришли, я словно погрузилась в воду. Как не ветерок, вокруг меня кружится, а волна донная окутывает. Все плывет, мерцает. Я ничего не чувствую. А он прикоснется к руке, обнимет, войдет, выльется и на другой край ложа отпрянет.

-Может опять дела отворотные?

-Ну что, девушки-красавицы, о чем болтаете? – Хейд прихрамывая подошла к женщинам и присела рядом на деревянную чурку.

-Посмотри на нее Хейд. Совсем тихая стала. Как она и не она. -печально произнесла Унге.

-Вижу. Поэтому и хочу поговорить. Пойду-ка я к ведьме финской Лоухи. Разберусь с ней раз и навсегда. Если ее рук дело, то глотку ее сожму и заставлю отречься от колдовства своего лихого или утоплю ее в ее же болоте. А тебя Йеруна хочу спросить. Что ты знаешь о своих родителях? Что из детства помнишь?

-Отец любил меня и брата. Мать баловала меня совсем кроху, но я почти ничего не помню. Что еще?

-Какой обет был дан твоей матерью отцом знаешь?

-Нет. Знаю только, что детишки у них первые и до года не доживали. А потом родился брат мой старший, а за ним и я следом. Матинка умерла вскоре, а отец так и не женился больше.

-Может отец-мать куда ходили в капища ваши славянские? Обет какой-то давали, что-то богам обещали?

-Не знаю. Мне о том ничего не известно.

-Духи мои не хотят мне отвечать – печально вздохнула Хейд. -Отправляют к богам славянским за ответом.  Богам, что тебе родные. Кто там у вас Радегаст, Прове, Ярило, Жива, Макош?

-А я откуда знаю. Ты ж меня учила магия северной, а не славянской.  Из прошлого ничего не помню.

-Тогда я к Лоухи. Все, что смогу выясню. Если не вернусь к рассвету, за моим телом придете. Не позвольте его камнями закидать, да кости переломать. По обычаю сожжете. Тогда я из могилы вставать не буду, пойду дальше в другую жизнь. Пусть только прах мой землей по кургану рассыпется, ветром пепел в тучи уйдет, дождиком благодатным на поля и леса прольется, чтобы мы могли снова встретиться.

 

Намерение ведьмы обсуждению не подлежит. Спорить и доказывать, если решение принято бесполезно. Только обнять любовью и благодарностью. На мгновение остановить время, сохранить в сердце тепло и образ милый.

 

Но и Лоухи не дремлет. Духи болотные ей о гостье уже рассказали. Ждет товарку супротивницу на скамье осиновой. Травы заваривает на угощенье.

 

Война магическая не означает ненависть. Это битва силы духа, а не сердец. Чья вера в себя и своих богов тверже, та и останется. Это не битва, а испытание. Поэтому нет тут зависти, гнева и ярости. Только холод и направленность на нужный результат. Ведь в основе любой стычки – кармический узел. Пока один из враждующих не остановится, не вспомнит как все началось, будут драться из века в век. Пока не прекратят сопротивляться течению золотых нитей, Дисами сплетенных.

 

Сели за стол ольховый да на скамью осиновую, знакомые закадычные по воплощениям давним, хозяйка и гостья. Ольха мост между собеседниками перекидывает, а если надо, то и под кости гадальные, ляжет досками вещими. Осина, дерево вампирское, тепло тел впитывает, обратно не отпускает, в себе оставляет.

Наливает Лоухи в глиняные кружки трав ароматных. Сидят две ведьмы рядом словно подруги добрые. Каждая о своем думает.

-Не моя работа. Это все Водяница Ильменская. Или Гюрята поробила. Так без моего на то наущения.

-Ты же не оставишь ее в покое. Гюрята была только первой, кто к тебе обратился за любовью Бьяртовой.

-Девушки и женщины существа неразумные. Мы с тобой знаем. Будут и другие, кто за его лаской ко мне придет, а Йеруну погубить захочет. А я что? Просто работу свою хорошо делаю. Или ты сама в тряпицу пучок волос не заворачивала, яйцом не выкатывала?

Хейд глубоко вздохнула. Нечего ответить ей супротивнице.

-Чем испытываться будем? -испрашивает Лоухи.

-Водой и огнем. Ветром и землей. Только не в телесном обличии, а духами бесплотными.

-Ну да, чего уж там от наших старческих одеяний потрепанных. Ударь по ним и рассыплются косточками по земле сырой. Хочешь духом померяться. Не боишься потом привидом тут и остаться на болотах?

-Думаешь ты решишь исход битвы?

-Я здесь хозяйка. Мои боги тут властвуют.

-А что же твое племя не главное в торговле в поселке? Почему приходят с шатрами, только когда выгодно или словене призывают принять их решение?

-Людские дела то, богов не касаемы.

-Да только люди богов с собой приводят. Вон волхвы словенские дань собирают по окрестным поселениям. И все больше и больше словенами полей обработанных становится, а леса и болота отступают, вместе с твоим племенем. Мы люди северные пришли и ушли дальше, где нам выгодно славу и золото добыть, а они тут укрепляются. Никуда они отсюда со своими богами не уйдут.

-Ты о словенских богах пришла поговорить или со мной разрешить спор магический.

-С тобой. Но и богах новых я тебе напоминаю. О том, что не все вечно.

Глаза в глаза

Руки в боки

Тело на скамье

Дух в небесах

Несутся два вихря над гладью озерной. Сталкивают волны пенные между собой. А водяницы им рыб мелких, красноперых в воздух подбрасывают, смеются над зрелищем. Сама Водяница-Царица с интересом наблюдает за действом магическим. Ждет, чье тело пойдет на корм навьям, ее служительницам.

 

Сидит Бьярт на скамье в зале. Не хочет идти на ложе супружеское. Холодна его жена стала, словно водица студеная. Жар его страсти выпивает, осушает до дна. Словно с рыбой-угрем он ложится, кольцами змеиными его обнимающей. Как подменили ее в одно мгновение, пока он на озере с чудовищем гигантским бился.

Проведет он всю ночь перед огнем очага в зале в раздумьях о будущем. Кому оставит нажитое имя славное, кто ему курган насыпет и кто сложит песнь хвалебную о его деяниях.

 

Унге сидит рядом с Йеруной. Спит та тревожно, мечется по кровати. Только ни звука из ее рта не вырывается. Словно рыба на берег выброшенная ртом воздух ловит. Руки ее ледяные, цвет лица как тина донная. Запах изо рта зловонный, болотный.

Все, что может сделать подруга это крепко держать ее руку в своей. Согревать ладонями своими, охватывать теплом человеческим.

 

Йеруна во сне по дну омута глубокого ходит, да выбраться из него не может. Призывает Фрейю и Фригг. Видит их где-то там далеко, за кромкой между водой и воздухом. Да только не слышат ее северные Богини. Смеются, веселятся в своих палатах и нет им дела до дел человеческих. А ундины-навьи ильменские хороводы вокруг Йеруны водят, к себе в круг тащат.

 

Ураганный ветер пронесся над гардом викингов и поселением словен. Рвет лодки утлые вервянников-перевозчиков, звенит цепями якорными ладей-торговых да драккаров воинских. 

Поднимает солому с крыш и бросает в небо. Собаки хозяйские в испуге забились под дома бревенчатые. Только стонут богини резные на деревянных коньках крыш, вскидывая руки к богам славянским, моля о защите своих жильцов от бури грозной.

А гроза воздушная все сильней. Сталкиваются огненные стрелы в воздухе, громом растекаются по воздуху. Вспенивают тучи огромные, разрывают их на перья-клочки. Даже водяницы уже спрятались от греха подальше под коряги.

Град комьями с неба полетел. Бьет камнями оземь изо всех сил.

Огромная лосиха тенью темною по небу носится. Рогами тучи вспарывает. Копытами землю топчет. Гонится она за лисой-молнией проворной. Вот лиса рыжим хвостом на улицах поселения словенского мелькнула. Вслед за ней Лосиха впрыгивает на улочки между домами, от страха в землю прячущимися. Заборы валит, во дворах разгром учиняет.

Да только не смотрит она себе под ноги. Все копытом сильным давит в щепки.

Сильна ведьма Лоухи, да только не услышала она слов старой Хейд о богах земель славянских. Богах молодых может, но только силу набирающих.

Снесла лосиха чуров деревянных, забросала мусором колодезь полотенцами вышитыми украшенный. Нитки по ветру бьются, да не спутываются. Летят по ветру, да далеко не улетают, за берегинь на коньках изб цепляются. Кружится в вихре Древней Лосихой поднятом нить красная, женскими руками любовно выпряденная. С молитвами славянским богам созданная.  

 

Мечется Йеруна не унимается. Унге не знает, чем ей помочь подруге любимой. Полозом шипит не помогает. Водой ключевой через дверную ручку обмывает, ничего не происходит. Вдруг слышит плач детский за дверью.

-Кто ж ребенка то в такую погоду выпустил? – бросилась дверь открывать, а там девочка в одной рубашке белой стоит, слезы утирает.

Подхватила малышку на руки жрица-кривс, на колени усадила. Обнимает успокаивает.

-Как тебя зовут дитя малое?

-Айти тетенька.- всхлипывая утерла рукавом нос девочка.

-Страшно?

-Да, очень. А можно я спою тебе и той тетеньке. Тогда мне и вам не так страшно будет.

-Пой если хочешь, только тихонечко. Ты словенка?

-Да.

-Ну тогда пой ваши песни, а я послушаю.

-Я спою тебе о Гистре и Данапре, что на землях наших исходных воды несут.

Меж Гистром и Данапром

Реками могучими

Меж крутыми кручами

Обрыв высокий

На обрыве дуб

В дубе стрела.

И просила мать сына

Умоляла жена своего господина

Не ходи туда князь молодой

Не трожь стрелу своею рукой

Не тебе она предназначена

Жрецами в жертву принесена.

Запрет нарушишь

Детей погубишь.

Но когда мужчины женщин слушали?

Не послушал молодой князь советов пророческих

Вынул стрелу из дуба богов отеческих…

-Странная у тебя песня, не детская. – удивилась Унге.

-Я ее от бабушки слышала.

-Прости Айти, не буду тебя прерывать больше. Вот и Йеруна затихла. Может твое пение и ей облегчение принесет. Песнь она исцеляет, это все знают. Давай, продолжай.

-Я другую спою.

-Как хочешь малышка.

Девочка тряхнула белокурыми локонами, раскрыла зеленые глаза пошире и запела.

Колодец в поле

Макоши дом

Дуб в роще

Прове дом

Живы подол

Детям дом

Темная тень

Чернобога дом

Жизни дар

Святовидом дан

Силы дар

Радегастом дан

Я дитя ваше

Дитя родное

Дитя малое

Гонит меня лосиха

Топчет меня дремучая

Вы пошлите молнии яркие

Разгоните тучи грозные

Вы сломайте рога ярые

Не прячьтесь под лавкой, словно дети малые

Гоните грозу-лосиху

Топчите грозу-лосиху

На кусочки маленькие

Вы ее разорвите.

Наши души спасите.

 

Ужасный грохот, упавший с небес на землю, прервал песню девочки. Испуганно она прижалась в груди Унге и закрыла глаза, продолжая что-то шептать.

Огромная молния расколола черное полотно неба над поселением словен. Разрезала ножом острым тень темную. Разорвала тучу грозную рогатую на мелкие кусочки. Но и хвост рыжий зацепила, огнем пылающим по меху пышному прошла, сожгла до тла.

Затем по канавкам вдоль улиц бревенчатых скатилась ярким пламенем, в воду реки ушла, до самого дна глубокого омута Царицы-Водяницы достигла. Воды Ильмень озера вздыбила, вспучила. На берега выбросила. И следа от маленькой хижины на островке не оставила. 

Умолкла гроза, исчезли тучи. Звезды на небо высыпали. Лебедь, Путь Млечный, свои крылья расправила. Сон всем принесла облегчающий.

 

Примечания:

Вепсы (весь) – древнее племя, населявшее северные области. Сейчас они живут в области Межозерья -пространство между озерами Ладожским, Онежским и Белым. Весь активно участвовала в образовании древнерусского государства. В легенде о призвании варягов среди пяти племен упоминается и весь.

 

Copyright©Эжени МакКвин 2017

 

Вернуться в оглавлению

 

Поделиться в соцсетях.

Добавить комментарий

Лимит времени истёк. Пожалуйста, перезагрузите CAPTCHA.